Свято-Николаевскiй и Свято-Георгiевскiй Храмы
Кубанскаго Казачьяго Войска за Рубежомъ въ Штатѣ Нью-Джерси
St. Nicholas & St. George Churches of the Kuban Cossack Voisko Abroad in New Jersey

Главная - Home     Издательство - Publishing House     English Articles     Prologue     Статьи     Проповѣди
Житiя Святыхъ     Великiй Постъ и Пасха     Дѣти - Children     Молитвы - Prayers     Шрифты - Fonts

 

Низкій поклонъ матушкѣ Тамарѣ

Статья переиздана царской орѳографіей для офицiальной страницы
Свято-Николаевскаго и Свято-Георгіевскаго Храмовъ
 www.stnicholasredbank.org
отъ страницы sedmitza.ru
http://www.sedmitza.ru/text/1424469.html

 Матушка Тамара, управлявшая обителью болѣе двухъ десятилѣтій, похоронена за алтарной частью Спасо-Вознесенскаго храма. Каменное надгробіе бѣлаго цвѣта вѣнчаетъ крестъ съ вправленными въ него иконками, а у его подножія въ небольшомъ фонарѣ теплится въ красной лампадѣ огонь. Немногимъ паломникамъ да и сопровождающимъ ихъ экскурсоводамъ извѣстно, что игуменію Тамару въ царской Россіи называли княжной императорской крови Татьяной Константиновной Романовой, по первому браку – Багратіонъ-Мухранской, а по второму – Короченцевой.

Старшія монахини Елеонской обители, а среди нихъ сегодня нѣсколько состарившихся православныхъ арабокъ, принятыхъ въ монастырь въ годы правленія настоятельницы Тамары, называли ее между собою не только „царственной игуменіей“, „иконой Старой Россіи“, но и нежно – „дорогой Аммой“.

1. „Царская во мнѣ струится кровь“ („К.Р.“)

Cкромная и смиренная, матушка Тамара всегда держала себя съ достоинствомъ. Рѣдко кому изъ своихъ сестеръ и гостей обители разсказывала о томъ, что въ царской Россіи она была старшей дочерью великаго князя Константина Константиновича (1858г.-1915г.) и великой княгини Елизаветы Маврикіевны – урожденной Елизаветы Августы Маріи Агнесы, принцессы Саксенъ-Альтенбургской, герцогини Саксонской (1865г.-1927г.).

Мать Татьяны Елизавета Маврикіевна, имѣя въ жилахъ нѣмецкую кровь, такъ и не рѣшилась принять Православіе, поэтому до конца жизни (умерла 24 марта 1927г. въ Лейпцигѣ) исповѣдовала лютеранство. Многимъ ея современникамъ она запомнилась обыкновенной женщиной, усердно изучавшей русскій языкъ и интересовавшейся будничными дѣлами и свѣтскими новостями. Елизавета Маврикіевна нѣжно и беззавѣтно любила своего мужа, называвшего ее „Лиленькой“.

Княжна Татьяна родилась 11/23 января 1890 г. въ Петербургѣ. Послѣ рожденія и крещенія дочери ея отецъ пожертвовалъ дорогую лампаду для образа святой мученицы Татьяны на фасадѣ Московскаго университета (9, с. 58). Князь Константинъ Константиновичъ былъ начальникомъ Главнаго управленія военно-учебныхъ заведеній, президентомъ императорской Академіи наукъ, генераломъ отъ инфантеріи, извѣстнымъ духовнымъ поэтомъ подъ криптонимомъ „К.Р.“. Князь Константинъ Константиновичъ былъ извѣстенъ среди современниковъ какъ человѣкъ глубокаго религіознаго чувства, поэтому и въ его духовной поэзіи запечатлены отличительныя свойства его благородной души – доброта и смиреніе (см. 6, 9, 10). Сохранились воспоминанія о томъ, что Константинъ Константиновичъ серьезно подумывалъ о монашествѣ и даже желалъ посвятить ему себя. Однажды онъ былъ у государя Александра III и просилъ его разрѣшенія поступить въ монастырь (2). Отвѣтъ государя былъ такимъ: „Костя, если мы всѣ уйдемъ въ монастырь, кто будетъ служить Россіи?“.

...Пройдутъ десятилѣтія, и уже въ далекой Швейцаріи несбывшіеся помыслы отца осуществитъ его дочь Татьяна. Принявъ монашество, она воплотитъ тѣмъ самымъ въ своей судьбѣ то, что когда-то замышлялъ о себѣ великій князь Константинъ Константиновичъ.

Какъ и всѣ дѣти въ семьѣ Романовыхъ, Татьяна была религіозна. Отецъ запрещалъ дѣтямъ опаздывать на службу въ церковь. Провинившіеся получали „крѣпкіе щелчки пальцами въ шею“ (9, с. 52). Въ Мраморный дворецъ часто пріѣзжалъ отецъ Іоаннъ Кронштатдскій, къ которому подъ благословеніе подходили всѣ дѣти (4, с. 1). Батюшка, вспоминала игуменія Тамара, всѣхъ гладилъ по головкѣ и при этомъ говорилъ: „Вотъ это благочестивыя дѣти“ (9, с. 51) или – „хорошія дѣтки“ (4, с. 1). По большимъ религіознымъ праздникамъ всѣ дѣти, которыхъ ихъ любящій отецъ называлъ „мои гуси“ (10), получали подарки – Евангелія въ кожаномъ переплетѣ съ оригинальными позолоченными застежками.

„По вечерамъ, когда мы, дѣти, ложились спать, отецъ съ матушкой приходили къ намъ, чтобы присутствовать при нашей молитвѣ“, – разсказывалъ братъ Татьяны князь Гавріилъ Константиновичъ (1887г.-1955г.), оставившій послѣ себя воспоминанія „Въ Мраморномъ дворцѣ. Изъ хроники нашей семьи“ (3). „Отецъ требовалъ, чтобы мы знали наизусть тропари двунадесятыхъ праздниковъ и читали ихъ въ положенные дни“. „Въ молельной у отца, въ Мраморномъ дворцѣ, между кабинетомъ и коридоромъ, висѣло много образовъ и всегда теплилась лампадка. Каждый день приносили въ молельню изъ нашей домовой церкви икону того Святого, чей былъ день“ (тамъ же).

Въ комнатѣ у отца была установлена „во весь ростъ и икона равноапостольнаго царя Константина“ и передъ нею висѣла неугасимая лампада (тамъ же).

Пребывая однажды въ баварской деревнѣ Обераммергау, гдѣ одинъ разъ въ десять лѣтъ проходитъ съ участіемъ всѣхъ жителей представленіе „Страсти Христовы“, родители пріобрѣли тамъ очень большое деревянное распятіе и привезли его изъ Германіи въ Россію. „На этомъ распятіи, – вспоминала позже игуменія Татьяна, – самъ крестъ былъ темнымъ, а на немъ виднѣлся вырѣзанный изъ бѣлаго дерева распятый Іисусъ“ (9).

Уже въ подростковомъ возрастѣ, Татьяна интересовалась монашествомъ, о чемъ разсказывала ея младшая сестра, княжна Вѣра Константиновна въ своихъ воспоминаніяхъ „Константиновичи“: „Татьяна всегда была особенно религіозной и мечты о монашествѣ посѣщали ее съ отроческихъ лѣтъ“ (1).

По воспоминаніямъ князя Гавріила Константиновича, въ одной изъ дворцовыхъ комнатъ съ пилястрами, въ которой до замужества жила Татьяна, висѣлъ образъ Божіей Матери, передъ которымъ любила молиться императрица Марія Ѳеодоровна, супруга Павла I. Нѣкоторые изслѣдователи принимаютъ этотъ образъ за списокъ съ Ѳеодоровской иконы Божіей Матери (5). „Татьяна замѣтила, – вспоминалъ ея братъ Гавріилъ, что молитвы, творимыя передъ этимъ образомъ, бываютъ услышаны и исполнены“ (3 и 6).

Въ 1908г. Татьяна вмѣстѣ со всей семьей совершила большое путешествіе по Волгѣ „для осмотра русскихъ древностей“ въ Твери, Угличѣ, Романовѣ-Борисоглѣбскѣ, Ярославлѣ, Ростовѣ Великомъ, Костромѣ, Нижнемъ Новгородѣ, Владимірѣ, Суздалѣ и Москвѣ (3).

Въ юные годы Татьяна хорошо музицировала и проявляла на самодѣятельной сценѣ артистическія способности. Такъ, 17 апрѣля 1915г., въ день празднованія въ Павловскѣ серебряной свадьбы родителей былъ поставленъ въ присутствіи Государя Николая II спектакль по пьесѣ П.С. Соловьевой „Свадьба солнца и весны“, гдѣ роль „весны“ успѣшно исполнила Татьяна (3).

Зимой 1910 года въ Осташевскомъ имѣніи великокняжеской четы Романовыхъ княжна Татьяна познакомилась съ корнетомъ Кавалергардскаго полка Константиномъ Александровичемъ Багратіономъ-Мухранскимъ (род. въ 1889г.), представителемъ стариннаго княжескаго рода – одного изъ младшихъ вѣтвей рода Багратіоновъ. Послѣ вхожденія Грузіи въ составъ Россіи Багратіоны (Багратіонъ-Мухранскіе, Багратіонъ-Грузинскіе, Багратіонъ-Давыдовы и др.) вошли въ составъ россійскаго дворянства. Юридически они являлись не владѣтельными династіями, а лишь только княжескими родами Россійской имперіи.

Когда взаимныя чувства Татьяны и Константина стали глубокими, а ихъ намѣренія серьезными, князь Константинъ Константиновичъ рѣшилъ срокомъ на одинъ годъ разлучить влюбленныхъ, чтобы они провѣрили свои чувства. Молодого кавалергарда отправили въ Тифлисъ, откуда онъ далѣе долженъ былъ прослѣдовать въ Тегеранъ. Татьяна послѣ этого загрустила, переживая разлуку съ возлюбленнымъ.

Замѣтивъ, что дочь Татьяна заболѣла отъ тоски, ея мать Елизавета Маврикіевна попросила купить для нея какую-нибудь книжку о Грузіи – родномъ краѣ тогда ея возлюбленнаго кавалергарда Константина, вспоминалъ князь Гавріилъ Константиновичъ. Такъ въ руки Татьяны попала небольшая брошюра извѣстнаго тогда спеціалиста по Грузіи, профессора Николая Марра: „Царица Тамара или время расцвѣта Грузіи. XII вѣкъ“ (3).

Познакомившись съ научнымъ содержаніемъ этой работы, Татьяна сразу же полюбила святую царицу Тамару, помолилась ей о здравіи ея прямого потомка – князя Константина Багратіона (тамъ же).

Вскорѣ влюбленной парѣ разрѣшили встрѣтиться въ Крыму, въ имѣніи „Константиновичей“ – Ореандѣ. 1 мая 1911г., какъ разъ въ День памяти святой царицы Тамары, въ Ореандской церкви Покрова Богородицы былъ отслуженъ молебенъ по случаю помолвки Татьяны и Константина. Черезъ три мѣсяца, 24 августа, свадьбу сыграли въ присутствіи всей императорской семьи въ великолѣпныхъ залахъ Павловскаго дворца подъ Петербургомъ (6).

Вѣнчаніе состоялось въ дворцовой церкви, гдѣ, по сохранившимся воспоминаніямъ, Татьяна-невѣста въ свадебномъ шитомъ серебромъ бѣломъ платьѣ съ длиннымъ шлейфомъ, съ брилліантовой діадемой на головѣ, въ Екатерининской лентѣ со сверкающей звѣздой выглядѣла восхитительно.

Князю Константину Константиновичу пришлось задолго до этого знаменательнаго событія еще разъ подробно разъяснить дочери, что означаетъ ея титулъ – „княжна императорской крови“.

А титулъ этотъ былъ учрежденъ въ 1886г. по указу Александра III съ цѣлью ограничить кругъ лицъ, имѣющихъ право на титулъ „великій князь“. Онъ былъ введенъ послѣ того, какъ первый внукъ одного изъ императоровъ (чей отецъ при этомъ самъ не царствовалъ) вступилъ въ бракъ – это былъ какъ разъ отецъ княжны Татьяны – Константинъ Константиновичъ, женившійся въ 1884г.. Его первенецъ Іоаннъ Константиновичъ, онъ же – старшій братъ княжны Татьяны, родился въ 1886г. и первымъ получилъ титулъ князя императорской крови съ титуломъ высочества. Съ 1911г. князьямъ и княжнамъ императорской крови было офиціально разрѣшено вступать въ неравнородные браки, съ сохраненіемъ правъ членовъ Императорской Фамиліи, но при условіи отказа отъ правъ наслѣдованія престола, что, говорятъ, было непремѣннымъ условіемъ императора Николая II. Этимъ правомъ и воспользовались двадцатилѣтняя княжна Татьяна Константиновна, когда выходила замужъ за князя Констинтина Багратіонъ-Мухранскаго. По этой причинѣ ихъ бракъ былъ признанъ морганатическимъ.

Молодой князь Константинъ Багратіонъ-Мухранскій всегда восторженно отзывался о своей любимой супругѣ Татьянѣ, пылко сравнивая ее съ легендарной „Тамаръ-Мене“ (5).

Счастливая семейная жизнь Татьяны Багратіонъ-Мухранской увѣнчалась появленіемъ на свѣтъ двоихъ дѣтей: сына Теймураза, родившагося 21 августа 1912г., и дочери Натальи – 19 апрѣля 1914г., которую Татьяна назвала въ память объ умершей въ младенчествѣ (1905г.) ея сестричкѣ Натальѣ.

Сохранились воспоминанія, что воспріемниками отъ купели сына Теймураза были самъ Государь Императоръ Николай Александровичъ и его старшая дочь, Цесаревна и Великая княжна Ольга Николаевна.

Начиная съ осени 1914г. въ семействахъ Романовыхъ и Багратіонъ-Мухранскихъ происходятъ роковыя событія. Лѣтомъ родители Татьяны съ дочерью Вѣрой и сыномъ Георгіемъ поѣхали въ Германію. „Отецъ недолго лѣчился тамъ въ Бадъ-Вильдунгенѣ и Бадъ-Наухаймѣ“, – вспоминала княжна Вѣра (1). Въ это время княжна съ матерью посѣтили въ Висбаденѣ извѣстнаго тогда глазного врача, профессора и графа Визера. Вѣра и Татьяна съ дѣтства были близоруки – „унаслѣдовали со стороны отца“ (тамъ же).

Въ августѣ началась Первая міровая война и великій князь Константинъ Константиновичъ благословилъ „идти на войну“ всѣхъ своихъ пятерыхъ сыновей. Въ началѣ войны ушелъ на фронтъ и мужъ Татьяны князь Константинъ, воевавшій въ дѣйствующей арміи. Княжна Татьяна съ дѣтьми и родителями жила въ Павловскомъ дворцѣ. Она переживала и молилась за братьевъ и за мужа. Командовавшій взводомъ въ своемъ полку братъ Татьяны князь Олегъ Константиновичъ (род. 15/28 ноября 1892г.) первымъ открылъ скорбный мартирологъ семьи Романовыхъ. Онъ былъ тяжело раненъ близъ деревни Пильвишки въ районѣ Владиславова, а позже Татьянѣ стало извѣстно, что 29 сентября/12 октября 1914г. онъ скончался въ госпиталѣ Вильно. А наканунѣ отправленія на фронтъ, онъ былъ направленъ Императорскимъ Православнымъ Палестинскимъ Обществомъ въ командировку въ итальянскій городъ Бари для рѣшенія вопросовъ, связанныхъ съ осуществленіемъ здѣсь строительныхъ работъ православнаго храма и страннопріимнаго дома.

19 мая 1915г. во время сраженія на Юго-Западномъ фронтѣ, въ Галиціи, подъ Ярославомъ (нынѣ – Польша) былъ убитъ мужъ Татьяны, котораго въ будущемъ игуменія Татьяна въ своихъ воспоминаніяхъ назоветъ „отцомъ моихъ дѣтей“ (9, с. 66). Послѣ этого страшнаго извѣстія о гибели супруга въ Павловскѣ сразу же состоялась панихида съ участіемъ императора Николая II и императрицы Александры. Похороны князя Константина планировалось провести на его родинѣ въ Грузіи. Татьяна въ то время изъ-за болѣзни послѣ паденія ходила на костыляхъ, съ которыми и поѣхала на похороны. Въ трудной дорогѣ ее сопровождалъ братъ Игорь. У княжны были порваны связки на ногѣ послѣ паденія съ маленькимъ Теймуразомъ изъ открытой повозки – шарабана (9, с. 66). Это былъ въ ея жизни уже второй такой серьезный случай паденія. Первый произошелъ еще до замужества, когда однажды зимнимъ вечеромъ сани, въ которыхъ она ѣхала вмѣстѣ съ братьями Дмитріемъ и Игоремъ, неожиданно перевернулись и тогда княжна сильно ушибла о дерево позвоночникъ.

...По пути въ Грузію Татьяна и Игорь прибыли сначала въ Харьковъ, гдѣ встрѣтили доставленный сюда по желѣзной дорогѣ деревянный гробъ съ тѣломъ князя Константина (5). Далѣе они отправились въ Грузію. Похороны состоялись въ Мцхетѣ, въ родовомъ склепѣ – усыпальницѣ, расположенной въ древнемъ православномъ соборѣ Светицховели, который на протяженіи тысячелѣтія являлся главнымъ соборомъ Грузіи.

Овдовѣвшей Татьянѣ Константиновнѣ было извѣстно, что въ знаменитомъ соборѣ Светицховели отпѣвали, согласно лѣтописи, и святую благовѣрную царицу Тамару. Здѣсь же, въ Мцхетѣ, Татьяна Константиновна узнала и о смерти своего любимаго отца: „Черезъ два дня послѣ погребенія въ Мцхетѣ, Игорь получилъ телеграмму о кончинѣ отца“ (9). И этотъ еще одинъ постигшій тяжелѣйшій ударъ Татьяна Константиновна приняла съ христіанскимъ смиреніемъ. О тяжкихъ минутахъ разставанія съ отцомъ передъ похоронами въ Грузіи позже такъ вспоминала игуменія Тамара: „Передъ отъѣздомъ въ Грузію пережила тяжкія минуты разставанія. Прощаясь съ отцомъ, онъ перекрестилъ меня, смотря прямо въ глаза. Мы оба сознавали, что больше не увидимся и что онъ мнѣ даетъ послѣднее благословеніе" (9).

Потерявъ въ 1914-1915 годахъ сразу трехъ близкихъ ей людей, Татьяна Константиновна всю свою любовь рѣшила отдавать Богу и дѣтямъ. Послѣ смерти мужа, въ 1916 году она ѣздила по монастырямъ – въ Дивѣево, Саровъ, Оптину Пустынь, Шамордино, (9) гдѣ встрѣчалась со старцемъ іеросхимонахомъ Анатоліемъ (9). Рядомъ съ нею тогда была нѣкая монахиня по имени Гавріила (тамъ же). Татьяна Константиновна общалась въ Шамордино со „слѣпой игуменіей Евфросиньей“ (тамъ же). Послѣ пребыванія въ Оптиной пустыни и проведенныхъ тамъ духовныхъ бесѣдъ съ извѣстными въ то время проповѣдниками она ежедневно обращалась къ поученію Оптинскихъ старцевъ и держала въ душѣ ихъ поучительную молитву – опору всей ея будущей жизни (2 и 6). Въ концѣ декабря 1916г.-начале 1917г. вмѣстѣ съ маленькими дѣтьми вдова провела въ крымскомъ имѣніи Кичкинэ (6) и вернулась въ Петроградъ только передъ самой Февральской революціей.

2. На пути въ Святой Градъ Іерусалимъ

Послѣ трагическихъ событій мятежнаго 1917г. уцѣлѣвшіе представители Дома Романовыхъ вынуждены были эмигрировать изъ страны. Они со слезами покидали тотъ міръ, которому они прежде принадлежали и который рухнулъ у нихъ на глазахъ. Эмиграція не миновала и вдовствующую Татьяну Константиновну съ двумя ея дѣтьми, которымъ были суждены нелегкія скитанія вдали отъ благословенной Россійской земли. До эмиграціи, въ 1918г., она поселилась въ Вологдѣ у своего дяди – младшаго брата отца, великаго князя Дмитрія Константиновича Романова, высланнаго въ этотъ городъ большевиками. Послѣ возвращенія въ Петроградъ великаго князя сначала посадили въ домъ предварительнаго заключенія, а въ январѣ 1919г. разстрѣляли въ отместку за убійство въ Берлинѣ Карла Либкнехта и Розы Люксембургъ (6). Саму же Татьяну Константиновну, временно поселившуюся съ дѣтьми на частной квартирѣ, большевики не трогали, поскольку она уже формально не принадлежала къ семейству Романовыхъ. Однако она рѣшила подстраховать себя и спасти дѣтей отъ возможныхъ будущихъ преслѣдователей и потому выѣхала въ еще не занятый въ то время большевиками Кіевъ. Въ немногихъ взятыхъ въ дорогу вещахъ Татьяны Константиновны была спрятана завѣтная ея брошюра о царицѣ Тамарѣ (6). Вывозить вдову съ двумя ея малолѣтними дѣтьми рѣшился преданный адъютантъ князя Дмитрія Константиновича въ чинѣ полковника – Александръ Васильевичъ Короченцовъ (родился 17 августа 1877г.). Оцѣнивъ осложнившуюся на Украйнѣ ситуацію, бѣженцы отправляются изъ Кіева въ Одессу. Далѣе ихъ трудный и долгій путь въ Швейцарію пролегалъ черезъ Бухарестъ. Находившійся всегда рядомъ Александръ Васильевичъ не только охранялъ, но и какъ могъ заботился о Татьянѣ Константиновнѣ, оказывая въ столь трудное время поддержку не только ей, но и подросшимъ Теймуразу и Натальѣ.

Уже въ пути бѣженцы узнали о страшномъ злодѣяніи, совершенномъ въ іюлѣ 1918 года въ Алапаевскѣ. Три родныхъ брата Татьяны Константиновны – князья Іоаннъ (1886г.-1918г.), Игорь (1894г.-1918г.) и Константинъ (1891г.-1918г.), – были брошены живыми въ старую шахту вмѣстѣ съ великой княгиней Елисаветой Ѳеодоровной, ея любимой „тетей Эллой“ (2).

Временно пребывая въ Бухарестѣ въ гостяхъ у румынской кузины, королевы Маріи (Эдинбургской) (Марія Александра Викторія (1875г.-1938г.) принцесса Великобританіи, съ 1914г. - королева-консортъ Румыніи, жена короля Фердинанда I). Татьяна Константиновна, всею душой привязалась къ своему надежному спутнику по эмиграціи, котораго въ трудной дорогѣ на Западъ успѣли полюбить и ея дѣти. Александръ Васильевичъ, котораго до эмиграціи она знала уже почти 20 лѣтъ (6), неожиданно сталъ и „членомъ нашей семьи“ и преданнымъ лично Татьянѣ Константиновнѣ другомъ. Она рѣшила связать съ Короченцевымъ свою дальнѣйшую судьбу. Прошло нѣкоторое время, и 9 ноября 1921г. Татьяна Константиновна очень скромно и незамѣтно для постороннихъ глазъ обвѣнчалась съ 43-лѣтнимъ полковникомъ Александромъ Васильевичемъ. Однако ихъ счастливый бракъ длился только болѣе трехъ мѣсяцевъ: второй ея мужъ неожиданно заболѣлъ дифтеритомъ и 6 февраля 1922г. скончался въ Лозаннѣ.

Послѣ кончины мужа у скорбѣвшей вдовы Татьяны Константиновны по молитвамъ еще больше утвердились вѣра и покорность волѣ Божіей. Дальше она рѣшила жить въ твердомъ упованіи на все то, что Господь обѣщалъ всѣмъ страждущимъ и обремененнымъ (5).

Татьяна Константиновна какъ мать терпѣливо растила дѣтей и дожидалась, когда Теймуразъ и Наталья („Натуся“) окончатъ учебу и станутъ вполнѣ самостоятельными.

Повзрослѣвшій Теймуразъ объявилъ матери, что онъ, какъ и его отецъ, рѣшилъ выбрать военную карьеру. Сынъ уѣхалъ въ Cербію, гдѣ въ городѣ Бѣлая Церковь, сталъ учиться военному дѣлу въ Крымскомъ кадетскомъ корпусѣ (10), и гдѣ получилъ войсковое званіе лейтенанта югославской арміи. 27 октября 1940г. въ Белградѣ онъ вступилъ въ бракъ съ Екатериной Рачичъ (4 іюля 1919г.-20 декабря 1946г.) – внучкой извѣстнаго сербскаго и югославскаго политика и дипломата Николы Пашича (1845г.-1926г.). У Татьяны Константиновны усугубились переживанія за дальнѣйшую судьбу неожиданно овдовѣвшаго сына: въ концѣ 1946г. въ пригородѣ французской столицы Нейи-сюръ-Сенъ (Neuilly-sur-Seine) безвременно скончалась его супруга, съ которой у него не было потомства. Черезъ три года Теймуразъ окажется въ США и въ концѣ ноября 1949г. вступитъ въ бракъ съ графиней Ириной Сергѣевной Чернышевой-Безобразовой (род. 26 сентября 1926г.).

Тамара Константиновна была спокойна за дочь Наталью, поступившую въ Маріинскій Донской институтъ (10). Въ 1944г. Наталья вышла замужъ за британскаго дипломата, поэта и переводчика Чарльза Хепбернъ-Джонстона (Charles Hepburn-Johnston, (1912г.-1986г.)) и уѣхала съ нимъ въ Испанію, гдѣ супругъ служилъ вторымъ секретаремъ британскаго посольства. Дочь писала матери, что одновременно съ дипломатической работой Чарльзъ Хепбернъ-Джонстонъ заинтересовался русской культурой и сталъ работать надъ переводами съ русскаго языка. Въ 1950г. Наталья прислала Татьянѣ Константиновнѣ экземпляръ переведенныхъ на англійскій языкъ „Записокъ охотника“ Ивана Сергѣевича Тургенева. Этотъ переводъ Хепбернъ-Джонстонъ выполнилъ вмѣстѣ съ Натальей, поэтому на первой страницѣ этого изданія значится: переводъ съ русскаго „Чарлзъ и Наташа Хепбернъ“.

Дочь сообщала матери, что она помогаетъ мужу дѣлать англійскій стихотворный переводъ „Евгенія Онѣгина“, а также лермонтовскаго „Мцыри“. Задуманы также и переводы прозы русскихъ классиковъ.

О швейцарскомъ періодѣ жизни оставшейся въ одиночествѣ Татьяны Константиновны сохранилось немного свѣдѣній. Къ ней въ гости изъ Германіи пріѣзжала сестра Вѣра, а она съ дѣтьми навѣстила въ Бельгіи свою мать и сестру.

Въ благополучной Женевѣ Татьяна Константиновна посѣщала богослуженія въ соборѣ Воздвиженія Креста Господня, гдѣ въ тѣ годы тамъ служилъ протоіерей Сергій Орловъ (1864г.-1944г.), основавшій православные приходы РПЦЗ въ Бернѣ и Цюрихѣ. По ея воспоминаніямъ, въ пасхальные праздники она общалась съ знакомымъ ей еще по Россіи путешественникомъ П.Г. Кушаковымъ, который бывалъ въ домѣ ея отца. Еще живя въ Россіи, Татьяна Константиновна знала что Кушаковъ, будучи по профессіи ветеринарнымъ врачомъ, выполнялъ обязанности судового врача въ экспедиціи Сѣдова. Онъ же былъ авторомъ выпущенной въ 1920г. въ Петроградѣ книги „Два года во льдахъ на пути къ Сѣверному полюсу съ экспедиціей Г.Я. Сѣдова“. Въ Швейцаріи Татьяна Константиновна встрѣчала извѣстнаго россійскаго географа и путешественника, изслѣдователя Центральной Азіи Козлова Петра Кузьмича (1863г.-1935г.), а также и знакомаго по отцовской линіи нѣкоего Бѣлякова (9).

Однако мало кто изъ этого и ближайшаго ея окруженія зналъ о томъ, что Татьяна Константиновна давно вынашивала мысль о монашеской жизни. И вотъ въ 1946г. въ Женевѣ она постриглась въ монахини съ именемъ Тамара – въ память о ея любимой грузинской царицѣ Тамарѣ. Постригъ совершалъ Блаженнѣйшій Митрополитъ Анастасій (Грибановскій) (1873г.-1965г.) – второй Первоіерархъ Русской Зарубежной Церкви.

Новопостриженная инокиня Тамара, оставивъ мірскую жизнь и связавъ свою судьбу съ небесной покровительницей святой царицей Тамарой, по благословенію митрополита Анастасія покинула Швейцарію и отправилась въ святой градъ Іерусалимъ. Начало ея монашескимъ подвигамъ было положено въ Геѳсиманіи, находящейся у подножія западнаго склона горы Елеонъ. Здѣсь въ основанной въ 1934г. Геѳсиманской общинѣ Воскресенія Христова подъ храмомъ святой Маріи Магдалины съ 1920г. находились останки умученныхъ большевиками, но еще не прославленныхъ въ то время ея родственницы – великой княгини Елисаветы Ѳеодоровны и келейницы инокини Варвары.

Территоріально рядомъ съ женской общиной, насчитывающей тогда около 30 человѣкъ, находился православный храмъ Успенія Богородицы, куда къ гробницѣ Божіей Матери часто ходила молиться инокиня Тамара. Съ сестрами посѣщали онѣ и ночныя службы въ Храмѣ Гроба Господня. Ѣздила и въ принадлежащій нѣкогда грузинамъ монастырь Святого Креста на западѣ Іерусалима, гдѣ, по преданію, похороненъ подвизавшійся здѣсь въ монашескомъ санѣ великій грузинскій поэтъ Шота Руставели и гдѣ, возможно, когда-то была легендарная правительница Грузіи – святая царица Тамара. О точномъ мѣстѣ ея захороненія никто не зналъ и въ Іерусалимѣ. О томъ, что это мѣсто засекречено и о попыткахъ ученыхъ раскрыть его тайну, инокиня Тамара знала еще въ годы ея мірской жизни въ Россіи. Послѣ отпѣванія царицы Тамары девять гробовъ, а по другимъ источникамъ – десять, вынесли изъ каѳедральнаго собора Светицховели во Мцхетѣ и унесли въ разныхъ направленіяхъ...

...По истеченіи пяти лѣтъ пребыванія въ Геѳсиманской общинѣ, монахиня Тамара въ 1951г. переселяется на Елеонскую гору, гдѣ становится игуменіей Вознесенскаго монастыря.  

3. Игуменскій крестъ

...Матушка Тамара возглавила монашескую жизнь на Елеонѣ въ день церковнаго новолѣтія, 14 сентября 1951г. (4, с. 2). Начальникъ Русской духовной Миссіи РПЦЗ, архимандритъ Димитрій Біакай (1908г.-1985г.), ставшій для матушки „духовнымъ отцомъ, руководителемъ и поддержкой“ (4), въ присутствіи 127 сестеръ произнесъ „проникновенное слово новой настоятельницѣ“ (тамъ же). Сохранились воспоминанія, что безъ его благословенія игуменія Тамара никогда не рѣшалась самостоятельно приступать къ какимъ бы то ни было дѣламъ, даже если это касалось мелкихъ ремонтныхъ работъ въ обители.

На долю матушки Тамары выпало трудное время. Въ 50-е годы Елеонскій Вознесенскій монастырь былъ самымъ большимъ женскимъ монастыремъ въ русскомъ Зарубежьѣ: въ немъ подвизалось около 120 монахинь, причемъ, подавляющее большинство было преклоннаго возраста. Матушка Тамара смѣнила на посту схіигуменію Антонію (Клюеву), которая до принятія схимы звалась игуменіей Павлой (7, с. 55). Она, „достойнѣйшая старица, исполненная духовнаго опыта и богомудрія“ (8), возглавляла монастырь дважды – въ 1929г.-1934г. и въ 1944г.-1951г., а къ появленію въ обители матушки Тамары схіигуменія Антонія уже десять лѣтъ находилась на покоѣ. Послѣвоенное время было нелегкимъ для Святой Земли и для Елеонской обители. По окончаніи Второй міровой войны въ Святую Землю хлынулъ притокъ бѣженокъ изъ европейскихъ лагерей для перемѣщенныхъ лицъ, а также изъ Бессарабіи, пробравшихся на елеонскій участокъ и частично пополнившихъ монастырь новыми трудницами и послушницами.

Послѣ образованія въ 1948г. государства Израиль и первой арабо-израильской войны 1948г. повсюду царилъ хозяйственный кризисъ (7, с. 55). Командованіе іорданской арміи сразу же послѣ начала арабо-израильской войны распорядилось у подножія Елеонской горы установить нѣсколько дальнобойныхъ орудій, изъ которыхъ потомъ обстрѣливался Іерусалимъ. Штабъ іорданской арміи даже планировалъ размѣстить на территоріи женскаго монастыря танки, а на его высокой колокольнѣ – спеціальную военную сигнализацію, что въ случаѣ военныхъ дѣйствій грозило катастрофическимъ разрушеніемъ самой русской обители (12). Помѣшать этому рискованному плану помогли монашескія молитвы и дѣйствія настоятельницы схіигуменіи Антоніи.

Послѣ того, какъ въ началѣ апрѣля 1948г. отряды Хаганы вырѣзали арабское населеніе поселенія Дейръ-Ясинъ и изгнали арабскихъ жителей подъ Іерусалимомъ изъ поселка Айнъ-Каремъ, около ста монахинь Горненскаго монастыря изъ-за нежеланія переходить въ юрисдикцію Московскаго Патріархата покинули обитель и ушли въ Елеонскій монастырь (12). Въ то время принадлежавшій РПЦЗ монастырь, административно находился на территоріи Трансіорданіи, входившей въ составъ Іорданскаго королевства (7, с. 56). Подъ крыло женскаго монастыря перешло и нѣсколько изгнанныхъ братьевъ изъ Русской Духовной Миссіи. Это и стало основаніемъ для того, что съ 1951г. Елеонскій монастырь сдѣлался мѣстопребываніемъ начальника РДМ (въ юрисдикціи РПЦЗ) архимандрита Димитрія Біакая. Учитывая бѣдственное положеніе Елеонской обители, Международный Красный крестъ взялъ ее подъ временную опеку.

Въ экономическомъ планѣ положеніе Елеонской обители было плачевнымъ. Въ монастырской казнѣ насчитывалось всего „десять іорданскихъ піастровъ“ (4), а лишь одинъ американскій долларъ тогда составлялъ 35 іорданскихъ піастровъ. Игуменіи Тамарѣ надо было съ Божіей помощью принимать какія-то срочныя мѣры. Потолокъ трапезнаго храма обвалился, нуженъ былъ основательный ремонтъ цистернъ для сбора зимою дождевой воды. Цѣнная на Елеонѣ вода раздавалась одинъ разъ въ недѣлю всѣмъ сестрамъ по одному ведру для питья и столько же для хозяйственныхъ нуждъ (4). Въ отдѣльныхъ мѣстахъ на территоріи монастыря обвалилась каменная ограда, для ремонта которой срочно одолжили „у одной дамы“ деньги. Въ негодность пришли и монастырскіе корпуса.

Матушка Тамара обрадовалась пожертвованію владыки архіепископа Никона (Рклицкаго) (1892г.-1976г.) (РПЦЗ), который былъ однимъ изъ первыхъ, кто прислалъ для поддержки монастыря 100 американскихъ долларовъ (4, с. 3). Въ то время онъ былъ епископомъ Флоридскимъ, викаріемъ Сѣверо-Американской и Канадской епархіи, а съ 1960г. онъ – архіепископъ Вашингтонскій и Флоридскій, секретарь Архіерейскаго Синода РПЦЗ.

О томъ, какую трудную матеріальную ситуацію приходилось переживать въ началѣ 50-хъ годовъ елеонскимъ инокинямъ, а также о проблемахъ самой игуменіи Тамары въ первые годы ея правленія, разсказалъ въ своихъ путевыхъ замѣткахъ епископъ Серафимъ (Ивановъ) (1897г.-1987г.). Съ 1951г. по 1957г. епископъ Серафимъ былъ постояннымъ членомъ Архіерейскаго Синода РПЦЗ. Съ 1957г. – епископъ Чикагско-Детройтской епархіи, а съ 1959г. – архіепископъ, совершившій осенью 1952г. паломничество изъ США въ Святую Землю.

„Много заботъ было у матери игуменіи Тамары“, – писалъ владыка. Неотложная задача – отремонтировать хотя бы еще двѣ цистерны для воды, а ихъ въ монастырѣ въ то время насчитывалось около десятка. Землетрясеніе 1927г. повредило всѣ цистерны, а съ того времени починить удалось только двѣ. Одну маленькую цистерну игуменія Тамара сумѣла починить за нѣсколько сотенъ долларовъ, но даже трехъ цистернъ явно недостаточно для обители. Въ страннопріимномъ корпусѣ и во многихъ монашескихъ кельяхъ зимою текли крыши. Нѣкоторымъ монахинямъ во время сильныхъ дождей приходилось спать въ кельяхъ подъ зонтикомъ. Матушкѣ Тамарѣ срочно пришлось изыскать большую сумму денегъ для ремонта крыши на колокольнѣ.

Епископъ Серафимъ былъ растроганъ той первой сердечной встрѣчей, какую въ самомъ началѣ ноября 1952г. устроили ему настоятельница Тамара и елеонскія сестры. Игуменія, лично взволнованная и плачущая, встрѣчала его съ хлѣбомъ-солью у открытыхъ монастырскихъ воротъ. Она даже не смогла сказать привѣтственное слово и только молча подала владыкѣ хлѣбъ-соль. Владыка былъ также взволнованъ. Вотъ уже 14 лѣтъ никого изъ высшаго духовенства не было въ этой обители.

Далѣе у епископа Серафима читаемъ: „...По бокамъ у нея (игуменіи) – монахини и дальше виденъ длинный строй монашескаго воинства въ два ряда, одинъ противъ другого. Облачаютъ меня въ мантію. Ведутъ со славой въ церковь. Монахини, стоящія въ два ряда, кланяются въ поясъ, пропускаютъ и потомъ слѣдуютъ за нами. Ихъ много, ибо вкупѣ собрались на встрѣчу инокини и насельницы трехъ русскихъ обителей въ Іерусалимѣ: Елеона, Геѳсиманіи и Виѳаніи. Гудятъ, поютъ колокола. Великій встрѣчный звонъ „во вся тяжкая“. ...У дверей храма ждетъ меня духовенство, во главѣ съ архимандритомъ Димитріемъ... Начинается торжественный молебенъ. Умилительно поютъ два монашескихъ большихъ хора. Море монашествующихъ. Вся церковь – иноческіе клобуки или шапочки-скуфейки послушницъ. До двухсотъ человѣкъ. Какъ будто воскресла святая Русь! Впечатленіе совершенно исключительное!“(8).

Многимъ елеонскимъ сестрамъ уже было далеко за 70 лѣтъ, поэтому епископъ Серафимъ называлъ ихъ „Божіими старицами“ и „мудрыми дѣвами, у которыхъ свѣтильники полны чистаго благовоннаго молитвенного елея“.

Старымъ монахинямъ приходилось самостоятельно зарабатывать деньги, становилось все труднѣе и труднѣе. Онѣ не имѣли въ своихъ кельяхъ ни примуса, ни даже скатерти на скудномъ столѣ. Больные лежали на своихъ постеляхъ и были прикрыты какимъ-то тряпьемъ. О больныхъ матушка Тамара заботилась особо: изъ игуменской имъ ежедневно приносили миску супа. Кромѣ того, она поручала сосѣдкамъ проявлять посильную заботу объ ослабѣвшихъ и больныхъ сестрахъ, поручая ихъ сосѣдкамъ совершать за ними досмотръ.

Принявъ нелегкое послушаніе, матушка Тамара въ себѣ въ ближайшія помощницы избрала монахиню арабскаго происхожденія Ѳеоктисту, послушную и смиренную сестру (4), о которой епископъ Серафимъ писалъ: „...Молодая арабка, прекрасно говорящая по-русски, хорошо по-англійски и немного по-гречески. Она трогательно предана матушкѣ игуменіи, очень расторопна и дѣловита. Ее въ рясофорѣ звали Елена, но я передъ отъѣздомъ постригъ ее въ мантію, наименовавъ Ѳеоктистой, что значитъ: Богомъ созданная. Она, дѣйствительно какъ бы самимъ Богомъ предназначена въ помощь матушкѣ игуменіи для управленія обителью и особенно для внѣшнихъ сношеній“ (8). Въ игуменской въ то время трудилась и арабская дѣвочка по имени Елена Рахебъ, ставшая впослѣдствіи монахиней Вероникой. 25 лѣтъ она была рядомъ съ матушкой Тамарой, которая очень любила ее. Однажды матушка подарила 8-лѣтней Еленѣ куклу, а та сразу же сшила ей кукольное монашеское одѣяніе и потомъ все спрашивала игуменію: „Вотъ уже и моя кукла стала сестрой монастыря, а когда же меня постригутъ въ монахини?“

Всего за годы правленія игуменіи Тамары въ монастырь было принято около двадцати православныхъ арабокъ, правда, не всѣ изъ нихъ рѣшили стать монахинями.

По воспоминаніямъ современниковъ, игуменская матушки Тамары представляла собою „большую парадную пріемную“. Передняя стѣна вся увѣшана большими старыми иконами въ окладахъ и кіотахъ. На остальныхъ стѣнахъ портреты государей, государынь, архіереевъ, начальниковъ Русской Духовной Миссіи, игуменій и др. Посрединѣ – большой длинный столъ во всю комнату. Вдоль стѣнъ – мягкая старомодная мебель въ бѣлыхъ чехлахъ съ вышитыми полотенцами на нихъ. Передъ диванами – овальные столики, покрытые вязанными на русскій манеръ скатертями. Въ углахъ игуменской находились въ огромныхъ кадкахъ разросшіеся почти до потолка фикусы (8).

На Елеонѣ славились ея иконописная и златошвейная мастерская, принимавшая заказы по изготовленію митръ, облаченій, плащаницы, воздуховъ и покровцовъ, хоругвей и другихъ предметовъ церковнаго обихода.

Однако женскій монастырь не былъ общежительнымъ (8). Сестры жили каждая на своемъ иждивеніи, и самостоятельно заботились о пропитаніи. Изъ казны Русской Духовной Миссіи РПЦЗ онѣ получали на свои нужды по 1,25 доллара въ мѣсяцъ. Кромѣ того, еще немного муки и разныхъ продуктовъ. Молодыя монахини ходили прирабатывать въ Іерусалимъ, а старымъ и больнымъ приходилось „очень тяжко“, вспоминалъ епископъ Серафимъ (8).

У подавляющаго большинства сестеръ кельи были чистыми. Въ красномъ углу всегда множество иконъ – цѣлый иконостасъ. За занавѣской – маленькая кухня, гдѣ на табуретѣ стояли примусъ или керосинка. Если у сестры былъ примусъ, это былъ явный показатель того, что его владѣлица была въ состояніи прирабатывать или у нея есть родственники и знакомые, которые поддерживали ее матеріально.

Владыка Серафимъ подмѣтилъ, что игуменія Тамара „старается изъ болѣе молодыхъ и еще работоспособныхъ устроить нѣчто вродѣ полуобщежитія“. Иногда сестры работали и на общихъ послушаніяхъ, особенно въ пору сбора урожая оливокъ. Въ монастырѣ росло около 500 масличныхъ деревьевъ. Половина собраннаго урожая предназначалась для монастырскихъ нуждъ, а другую половину дѣлили между сестрами. При хорошемъ урожаѣ „каждой монахинѣ доставалось почти по ведру маслинъ“ (8).

Однако, не взирая на многія экономическія трудности, „богослуженіе на Елеонѣ поставлено на очень большую высоту. Вечернее богослуженіе продолжается въ будніе дни болѣе трехъ часовъ, а всенощныя подъ воскресные и праздничные дни – четыре часа и болѣе. Утреннее богослуженіе: полунощница, часы и литургія, также весьма продолжительно. Помянники вычитываются не только на проскомидіи, но частично и на литургіи, на сугубой ектеньѣ. Всѣ службы поетъ хоръ, въ праздники – на два клироса. Большинство сестеръ присутствуютъ на всѣхъ богослуженіяхъ“...

Подводя итогъ разсказу о жизни монастыря, владыка отмѣчаетъ: „Хорошо молятся на Елеонѣ, и, вѣрится, что доходчива до Бога молитва смиренныхъ инокинь. Большое и святое русское церковное дѣло творится на любимой Господомъ, во время Его земной жизни, Елеонской Горѣ. Горитъ тамъ неугасимая лампада за страждущій, до конца измученный русскій народъ. Богъ въ помощь матери игуменіи, духовенству обители и сестрамъ!“ (8).

Спустя нѣкоторое время, когда въ обители поправились финансовыя дѣла и привели въ порядокъ трапезный храмъ, матушка Тамара по благословенію митрополита Восточно-Американскаго и Нью-Іоркскаго Анастасія (Грибановскаго) (1873г.-1965г.) открыла одну общую для всѣхъ сестеръ трапезу, а утромъ и вечеромъ сестры питались въ своихъ кельяхъ (4).

Матушкѣ Тамарѣ часто писалъ изъ Америки владыка Анастасій, благословившій принимать новыхъ сестеръ. Матушка обратилась въ своихъ посланіяхъ ко всѣмъ епархіальнымъ архіереямъ съ просьбой присылать на Елеонъ „подходящихъ для монастырской жизни рабовъ Божіихъ“ (4).

Не только за океаномъ, но и въ странахъ Западной Европы сердца многихъ православныхъ людей въ приходахъ РПЦЗ были обращены къ христіанскимъ святынямъ въ Іерусалимѣ. Въ самомъ началѣ 50-хъ годовъ во многихъ приходахъ РПЦЗ въ европейскихъ странахъ распространилось письмо нѣкоей паломницы, представившей въ немъ краткій историческій обзоръ монастырей на Святой Землѣ, въ томъ числѣ и Елеонскаго. Въ письмѣ были изложены проблемы и нужды Елеонской обители.

Помимо епископа Серафима въ 1951-мъ году на Святую Землю пріѣзжалъ и епископъ Кампанскій (тогда архимандритъ) Меѳодій (Кульманъ), (1902г.-1974г.), настоятель прихода русскаго экзархата Константинопольскаго Патріарха въ городѣ Аньеръ (близъ Парижа). Онъ рѣшилъ наладить ежегодное паломничество изъ Западной Европы въ Іерусалимъ.

Такъ, въ августѣ 1952г. игуменія Тамара принимала у себя въ монастырѣ первую группу русскихъ паломниковъ изъ 28 человѣкъ, прибывшихъ изъ Франціи (7, с. 62). Черезъ годъ на Елеонѣ побывали уже 43 человѣка. Ежегодно, за исключеніемъ 57-го и 58-го годов, въ іюлѣ-августѣ, на Елеонѣ пребывали паломническія группы, возглавляемыя владыкой Меѳодіемъ. Въ этихъ паломничествахъ участвовали молодежь и духовенство изъ Франціи, Бельгіи, Швейцаріи, Англіи и Германіи. Паломники оказывали монастырю солидную по темъ временамъ матеріальную помощь. Одно русское изданіе въ Нью-Іоркѣ поместило текстъ благодарственнаго письма архимандрита Димитрія и игуменіи Тамары въ адресъ епископа Меѳодія, гдѣ говорилось, что матеріальная помощь возглавляемыхъ имъ паломническихъ группъ позволила произвести на Елеонѣ многія возстановительныя работы (11).

Въ 1955г. Елеонскій монастырь при игуменіи Тамарѣ сталъ мѣстомъ пребыванія паломниковъ, прибывшихъ на Святую Землю съ епископомъ Женевскимъ Леонтіемъ (Бартошевичемъ) (1914г.-1956г.), викаріемъ Западно-Европейской епархіи.

При игуменіи Тамарѣ въ монастырѣ была открыта небольшая больница для лѣченія немощныхъ и престарѣлыхъ сестеръ.

Въ апрѣлѣ 1962г. Елеонъ посѣтили Великій князь Владиміръ Кирилловичъ (1917г.-1992г.), (глава Россійскаго Императорскаго Дома съ 1938 года) и Великая княгиня Леонида Георгіевна. Геѳсиманскія монахини не желали высокаго гостя принимать какъ „Главу Русскаго Царскаго Дома“, а игуменія Тамара сохраняла спокойствіе и, посовѣтовавшись съ архимандритомъ Димитріемъ, опредѣлила со своими сестрами уровень отношеній въ общеніи съ Великимъ Княземъ: „Будемъ вспоминать хорошее прошлое и не будемъ говорить о будущемъ...“.

Игуменія была дипломатична и со всѣми держала себя просто, проявляя православное благочестіе и избѣгая какой-либо крайности. Ее уважали арабскіе жители деревни Аттуръ, гдѣ находилась русская женская обитель. Окружающимъ ее сестрамъ она ежедневно являла примѣръ строгой подвижнической жизни. Она присутствовала на всѣхъ утреннихъ и вечернихъ богослуженіяхъ, а потомъ до поздней ночи занималась монастырскими дѣлами.

Многіе, знавшіе матушку Тамару, непремѣнно отмѣчали ея „рѣдчайшую доброту, заботливость, благородство, терпимость и любовь къ ближнему“ (7, с. 60). Со всѣми она вела себя достаточно „скромно“ (4, с. 3.), въ общеніи съ сестрами была доброй и ласковой. Если и приходилось ей вразумлять кого-то изъ сестеръ, то „вызывала ее къ себѣ и наединѣ наставляла“ (4). Она предпочитала въ качествѣ назидательнаго чтенія давать сестрамъ труды святителя Игнатія Брянчанинова – „Приношеніе современному монашеству“ и „Отечникъ“. Въ этихъ книгахъ она видѣла сокровищницу назиданія и поученія святыхъ Отцовъ, которые могутъ научить сестеръ страху Божіему, умной и внимательной молитвѣ, сердечному безмолвію и преданности Православной вѣрѣ. Въ бесѣдахъ съ сестрами повторяла вслухъ слова изъ молитвы Оптинскихъ старцев: „...Научи меня прямо и разумно дѣйствовать съ каждымъ членомъ семьи моей, никого не смущая и не огорчая!“ Послѣ этого, словно утѣшая сестру, добавляла: „Не правда ли, просто вымолвить, да не просто выполнить...“.

Благодаря широкимъ контактамъ съ міромъ, гдѣ ее цѣнили и уважали, и добрымъ отношеніямъ съ Іерусалимской Патріархіей, гдѣ православные греки съ ней считались уже только потому, что она приходилась племянницей греческой королевы Ольги (1851г.-1926г.), (7, с. 60) матушка Тамара упрочила въ Іерусалимѣ положеніе не только Елеонской обители, но и размѣщавшейся въ ней Русской Духовной Миссіи, представлявшей въ Палестинѣ интересы Русской Зарубежной Церкви (Ольга Константиновна – супруга короля Греціи Георга I, великая княжна, старшая дочь генералъ-адмирала, великаго князя Константина Николаевича и Александры Іосифовны, родная сестра великаго князя Константина Константиновича Романова).

Въ числѣ почитателей игуменіи Тамары оказались и король Іорданіи Хуссейнъ (1935г.-1999г.) (Хусейнъ I бенъ Талалъ, король Іорданіи), благородно покровительствовавшій обители (7, с. 61), а также его мать – королева Іорданіи Зейнъ аль-Шарафъ, къ которой по ея приглашенію два раза ѣздила въ Амманъ матушка Тамара. Самъ король Хуссейнъ ни разу не бывалъ въ Елеонскомъ монастырѣ, сообщила автору этихъ строкъ матушка Вероника. На юбилеѣ былъ представитель короля, тогдашній мэръ Іерусалима Хассанъ Элкатибъ. Поэтому просочившуюся въ разныя изданія, въ томъ числѣ и въ „Православную энциклопедію“, информацію о пребываніи въ обители короля на праздникѣ Русской Духовной Миссіи слѣдуетъ считать вымысломъ. Къ королю Хуссейну до 1958г., добавила матушка Вероника, два раза ѣздили архимандритъ Димитрій и архіепископъ Берлинскій и Германскій Александръ (Ловчій) (1891г.- 1973г.).

Въ началѣ 60-хъ годовъ игуменія Тамара начинала работу надъ воспоминаніями о своемъ отцѣ – „Отрывки изъ семейныхъ воспоминаній“, пріуроченныя къ столѣтію рожденія поэта „К.Р.“ (9).

Игуменія Тамара любила вспоминать, какъ „съ юношескихъ лѣтъ она любила монашество“, какъ „часто посѣщала монастыри и присутствовала на духовныхъ торжествахъ“ (4, с. 1). Однажды она посѣтила Оптину пустынь, гдѣ старцы пригласили ее вмѣстѣ съ ними потрапезничать. Она сѣла за одинъ столъ со старцами, которымъ поставили на столъ одно блюдо, причемъ, „Всѣ четыре вкушали своими ложками изъ одного блюда“ (4, с.1). Когда матушка разсказывала елеонскимъ монахинямъ о посѣщеніи ею Оптиной пустыни, „ея глаза наполнялись умилительными слезами“. Вотъ почему въ Елеонскомъ монастырѣ „матушка никогда не употребляла вилки“, даже когда на столѣ былъ жареный картофель. Это касалось и всѣхъ пріемовъ въ обители, когда туда пріѣзжали высокіе гости, среди которыхъ можно было видѣть пословъ, консуловъ и даже болгарскаго короля (Симеонъ II или Симеонъ Борисовъ Саксенъ-Кобургъ-Готскій (род. въ 1937г.) – болгарскій монархъ, единственный сынъ и престолонаслѣдникъ царя Болгаріи Бориса III и царицы Іоанны (Йованы), дочери итальянскаго короля Виктора Эммануила III), которому пришлось даже объяснить, почему матушка употребляла на трапезахъ только ложку (4, с. 1).

При игуменіи Тамарѣ 11 іюня 1958г., вспоминаетъ матушка Вероника, торжественно отпраздновали 100-лѣтній юбилей Русской Духовной Миссіи, на которомъ присутствовало много почетныхъ гостей, въ томъ числѣ личный представитель короля Іорданіи и англійскій посолъ въ Іорданіи (7, с.70). Архіерейскій Синодъ РПЦЗ делегировалъ на торжество архіепископа Александра (Ловчаго).

Нѣсколько разъ къ сестрѣ на Елеонъ пріѣзжала княжна Вѣра Константиновна (1906г.-2001г.), младшая сестра игуменіи Тамары. На Елеонѣ Вѣру Константиновну называли „иконой Старой Россіи для дѣтей бѣлой эмиграціи“ (7, с. 69). Арабскія православныя монахини вспоминали, что онѣ называли ее еще и „щедрой, заботливой, но строгой тетей Вѣрой“ (7, с. 69). Дѣтскіе и юношескіе годы Вѣры Константиновны прошли въ нуждѣ, въ изгнаніи и бѣженствѣ. Какъ и ея старшая сестра, она мужественно и съ полнымъ довѣріемъ къ волѣ Божіей несла въ жизни крестъ одиночества, скитальчества, бытовой неустроенности и тяжелыхъ болѣзней. Она разсказывала сестрамъ Елеонской обители, какъ въ ноябрѣ 1918г. она вынуждена была бѣжать съ матерью и младшимъ братомъ Георгіемъ (1903г.-1938г.) въ Швецію, а затѣмъ въ Бельгію и Германію, гдѣ съ 1922-го по 1951г. жила у брата матери герцога Эрнста II Саксенъ-Альтенбургскаго въ саксонскомъ городѣ Альтенбургъ.

Вѣра Константиновна пользовалась большимъ почетомъ и уваженіемъ въ кругахъ русской эмиграціи въ Германіи, а позже и въ США. Она была активнымъ членомъ православнаго Свято-князь-Владимірскаго братства въ Германіи, пѣла въ церковномъ хорѣ въ Гамбургѣ. Переѣхавъ въ 1951г. въ США, она работала въ различныхъ русскихъ благотворительныхъ организаціяхъ, оказывая помощь русскимъ эмигрантамъ. Кромѣ того, она участвовала въ работѣ „Общества помощи русскимъ дѣтямъ за рубежомъ“, состояла въ обществѣ „Попечительства о нуждахъ Русской Православной Церкви Заграницей“ (РПЦЗ), поддерживала постоянные контакты съ русскими воинскими организаціями галлиполійцевъ и РОВСа (Русскій обще-воинскій союзъ) и др. Вѣра Константиновна сохранила преданность православной вѣрѣ и принципіально не принимала гражданство ни одной страны, гдѣ проживала, оставаясь „подданной Государя Императора“. Въ 1971г. она поселилась на фермѣ Толстовскаго фонда въ Валлей-Коттеджѣ (штатъ Нью-Іоркъ).

Часть своей коллекціи, гдѣ имѣется нѣсколько фотографій и личныхъ вещей Константиновичей, Вѣра Константиновна передала въ даръ музею Свято-Троицкой духовной семинаріи въ Джорданвиллѣ (США).

Родомъ изъ этого американскаго городка и 62-лѣтній иподіаконъ храма святого мученика Андрея Стратилата (РПЦЗ) въ Санктъ-Петербургѣ (штатъ Флорида) Николай Петровъ, вспоминавшій, какъ онъ въ 1966г. посѣтилъ Елеонъ. Годомъ раньше, здѣсь скончался послѣ причастія отъ сердечнаго приступа его отецъ Александръ Сергѣевичъ Петровъ, пріѣхавшій на Святую Землю изъ Джорданвилля въ качествѣ обыкновеннаго паломника, помогавшаго женской обители въ разныхъ ремонтныхъ работахъ.

„Матушка Тамара благословила похоронить моего отца на монастырскомъ кладбищѣ, за что я ей очень благодаренъ. Въ ея обликѣ тогда уже не было того тонкаго профиля княжны, она была близорука и носила большія очки съ толстыми стеклами. Въ ней сочетались простота и строгость, особенно по отношенію къ молодымъ мужчинамъ, приходившимъ на службы въ главный храмъ. Рукою она указывала имъ то мѣсто, гдѣ они должны находиться во время службы, справа отъ ея игуменскаго кресла – въ маломъ полукружіи соборнаго храма. Оттуда совсѣмъ не было видно находившихся въ храмѣ монахинь. Такъ что, мужчины не смущали ихъ своимъ присутствіемъ. Игуменія Тамара картавила и говорила совсѣмъ мало, больше слушала. Нашей общей темой бесѣды была судьба русской эмиграціи. Она мнѣ разсказала, что съ моимъ отцомъ – выходцемъ изъ бѣлой эмиграціи – познакомилась еще въ первый его пріѣздъ на Елеонъ – въ 1959г. Отецъ тогда дружилъ и работалъ въ Америкѣ вмѣстѣ съ Игоремъ Ивановичемъ Сикорскимъ (1899г.-1972г.) – извѣстнымъ русско-американскимъ авіаконструкторомъ. Игуменія, помню, какъ-то прервала меня и сказала, что въ письмахъ изъ Америки священники и монахи, знакомые съ моимъ отцомъ, часто передавали ей отъ папы ‘низкій поклонъ матушкѣ Тамарѣ...’“.

Въ личномъ архивѣ иподіакона Николая Петрова, когда-то занимавшаго въ Мюнхенѣ отвѣтственный постъ на американской радіостанціи „Свобода“, оказались нѣсколько фотографій и небольшая рукопись о жизни Елеонской обители въ годы правленія игуменіи Тамары (4), гдѣ кратко разсказывается и о томъ, какъ во время 6-дневной арабо-израильской войны въ 1967г. пострадалъ отъ обстрѣла Елеонскій монастырь. Осколками взорванной мины была смертельно тогда ранена въ голову вратарница обители монахиня Евлагія. Десять послушницъ во время войны оставили монастырь, по ея окончаніи онѣ хотѣли возвратиться назадъ, но не смогли этого сдѣлать изъ-за оформленія документовъ (4, с. 7).

...Послѣ 24-хъ лѣтъ несенія на Елеонѣ игуменскаго креста игуменія Тамара почувствовала, что она стала замѣтно старѣть и ей уже трудно исполнять обязанности игуменіи, и въ 1975г. она попросила благословенія отойти на покой. А когда сестры стали ее просить отодвинуть сроки ухода на покой, матушка Тамара прочитала имъ нѣсколько поэтическихъ строчекъ своего отца, извѣстнаго подъ иниціалами „К.Р.“:

...Когда креста нести нѣтъ мочи,

...Когда тоски не побороть,

...Мы къ небесамъ возводимъ очи,

...Творя молитву дни и ночи,

...Чтобы помиловалъ Господь...

Мѣсто игуменіи въ 1975г. заняла монахиня Ѳеодосія (Баранова) (1975г.-1984г.), а матушку Тамару окружили любовью и заботой преданная ей монахиня Ѳеоктиста, а также принятыя и воспитанныя матушкой Тамарой молодыя сестры (4, с.7).

4. Погостъ на поднебесной горѣ

...Въ 1979г. въ началѣ Успенскаго поста матушка Тамара неожиданно заболѣла: открылась гангрена на ногѣ. Двѣ недѣли болѣзнь приковывала ее къ постели (4, съ 8). Болѣзнью ногъ страдала и ея сестра Вѣра Константиновна, сначала ходившая съ палочкой, а позже, въ теченіе болѣе десяти лѣтъ, она передвигалась въ инвалидной коляскѣ.

Въ дни болѣзни матушку Тамару посѣтилъ архіепископъ Кесарійскій Василій (Блацосъ), (род. въ 1923г). У постели больной матушки Тамары владыка опустился на колѣни и долго молился. Въ его глазахъ сама матушка и сестры замѣтили слезы. Матушку Тамару соборовали и ежедневно причащали. Ея состояніе рѣзко ухудшилось въ самый канунъ празднованія Успенія Божіей Матери. Сестры провели всю ночь въ храмѣ, гдѣ тихо читали Псалтирь. 28 августа на праздникѣ въ монастырѣ присутствовалъ архіепископъ Западно-Американскій и Сан-Францизскій Антоній (Медвѣдевъ), (1908г.-2000г.).

Когда ослабѣвшую отъ болѣзни матушку Тамару причащали въ этотъ день, всѣ окружающіе замѣтили, что силы уже покидаютъ ее и вотъ-вотъ она угаснетъ. Послѣдній вздохъ матери засталъ и срочно прилетѣвшій изъ Нью-Іорка сынъ – Теймуразъ Константиновичъ.

...29 августа состоялось отпѣваніе отошедшей ко Господу игуменіи Тамары. Въ тотъ же день архіепископы Антоній и Василій, архимандритъ Димитрій и еще нѣсколько іеромонаховъ въ присутствіи большого числа монашествующихъ похоронили матушку Тамару за алтаремъ храма. Она оставила свѣтлую память о своей благородной душѣ.

Разсказываютъ, что вмѣстѣ съ цвѣтами кто-то положилъ на ея могильный холмикъ листокъ со стихами „К.Р.“:

...Нѣтъ! Мнѣ не вѣрится, что мы воспоминанья

...О жизни въ гробъ съ собой не унесемъ;

...Что смерть, прервавъ навѣкъ и радость, и страданья,

...Насъ усыпитъ забвенья тяжкимъ сномъ.

...Не можетъ быть! Нѣтъ, все, что свято и прекрасно,

...Простившись съ жизнью, мы переживемъ

...И не забудемъ, нѣтъ! Но чисто, но безстрастно

...Возлюбимъ вновь, сливаясь съ Божествомъ!

Вмѣсто эпилога

...На похоронахъ присутствовалъ Теймуразъ Константиновичъ Багратіонъ-Мухранскій. Въ США онъ сталъ бизнесменомъ и возглавлялъ въ Нью-Іоркѣ Толстовскій фондъ. Онъ умеръ 10 апреля 1992г. и похороненъ на кладбищѣ Успенскаго женскаго монастыря Hово-Дивѣево въ Веллей-Коттеджъ, близъ г. Нануэтъ (штатъ Нью-Іоркъ). Потомства онъ не оставилъ. По утвержденію монахинь Вероники и Тамары, дочь Наталья умерла нѣсколько раньше, чѣмъ ея мать. Въ нѣкоторыхъ источникахъ указывается годъ смерти – 1984г. А супругъ Чарльзъ Хепбернъ-Джонстонъ, которому Наталья помогала переводить онегинской строкой на англійскій языкъ „Евгенія Онѣгина“, скончался въ 1986г. У этой четы также не было общихъ дѣтей.

На Елеонѣ въ 1979г. навсегда простилась съ сестрой и Вѣра Константиновна. Въ старости она будетъ долго болѣть, перенесетъ тяжелую операцію и послѣдніе годы жизни проведетъ въ инвалидной коляскѣ. Послѣднимъ ея пристанищемъ станетъ домъ престарѣлыхъ Толстовскаго фонда въ Веллей-Коттеджъ въ пригородѣ Hью-Іорка. Она умретъ 11 января 2001г. (по другимъ свѣдѣніям, 30 декабря 2000г.) въ возрасте 94 лѣтъ и будетъ похоронена рядомъ съ братомъ Георгіемъ на томъ же монастырскомъ кладбищѣ.

Съ ея смертью закончилась цѣлая эпоха и перевернута послѣдняя страница въ семьѣ Романовыхъ.

Анатолій Холодюкъ,
(Іерусалимъ-Мюнхенъ)

 

Использованная литература:

1. Княжна Вѣра Константиновна. Константиновичи.- Въ ж.: Кадетская перекличка, 1972, № 3.

2. Чадаева А. Княжна Татьяна: путь къ Елеону. Изъ будущей книги.- Въ ж.: Истина и жизнь, 2008,№3.

3. Великій князь Гавріилъ Константиновичъ. Въ Мраморномъ дворцѣ. Изъ хроники нашей семьи.- Нью-Іоркъ, 1955.

4. Жизнь Свято-Вознесенскаго женскаго монастыря съ 1951 по 1975 гг. – Машинописная рукопись изъ личнаго архива иподіакона Николая Петрова (США, Флорида).

5. Макаренко C.А. Тонкій ликъ царственной монахини. Княжна Императорской Крови Татьяна Константиновна Романова, княгиня Багратіонъ-Мухранская. Очеркъ изъ цикла: „Царскій альбомъ. Вѣтвь Константиновичей.“

6. Егорова О., Сотниковъ М. „Русская свѣча“ княжны Татьяны. – Газета „Россiя“ №10. 22 марта 2007 года.

7. Монастырь на Елеонѣ. Храмъ. Люди. Судьбы. Составъ. Г.Майерталь. – Іерусалимъ: „МИКА Ltd.“, 2006.

8. Серафимъ (Ивановъ), архіеп. Паломничество изъ Нью-Іорка въ Святую Землю (Черезъ Римъ, Аѳины, Константинополь, Бейрутъ – на самолетѣ), США, 1952. – Интернетъ-журналъ „Инокъ“, 2008, N 3.

9. Игуменія Тамара. Къ столѣтію рожденія поэта К.Р. Отрывки изъ семейныхъ воспоминаній. – Въ кн.: Сборникъ памяти великаго князя Константина Константиновича, поэта К.Р. Подъ ред. А.А. Геринга. – Парижъ, 1962.

10. Матонина Э., Говорушко Э. К.Р. (Константинъ Константиновичъ Романов). Cерія „ЖЗЛ“. – Москва: Молодая гвардія, 2008.

11. Газета „Новое Русское Слово“ (Нью-Іоркъ), 1967 год, 25 августа.

12. „Православная энциклопедія“, Т. 18 (статья о Елеонскомъ монастырѣ).

Статья переиздана царской орѳографіей для офицiальной страницы
Свято-Николаевскаго и Свято-Георгіевскаго Храмовъ
 www.stnicholasredbank.org
отъ страницы sedmitza.ru
http://www.sedmitza.ru/text/1424469.html